Loading...

Одежда павлоградцев 50-х годов

16 февраля 2014

Одевались просто и бедно. Носили в основном вещи, пошитые из старых родительских брюк и пиджаков. Старье распарывалось, стиралось в горчице, высушивалось, выглаживалось и приобретало вид несколько обновленный. Обувь почти у всех была резиновая, которая хорошо скользила в гололед, и нам это нравилось.
Из перелицованных материалов мы шили брюки у дяди Моти Сонкина, отца нашего товарища. Пока мы гуляли с его сыном Виктором, мы были мальчики. Но как только нам требовалось пошить штаны, мы становились клиентами. Его жена, тетя Соня кричала: «Мотя! К тебе клиент!»
Портной он был мастерский, с нас никогда не снимал мерок, а когда мы спрашивали, почему он нас не обмеряет и ничего не записывает, он обычно отвечал: «Ох, молодые /поди, я шо, по-вашему, не знаю ваших жоп, они у вас таки у всех одинаковые». Брюки были готовы обычно на следующий день, сидели как влитые, и брал он за работу всего 5 рублей сталинскими деньгами (50 копеек хрущевскими).
Витя Сонкин очень хорошо рисовал и учился на год старше. Когда ему исполнилось 14 лет, комсорг класса Галка Могила предложила ему вступить в ряды ВЛКСМ. Она просто достала Витю комсомолом, так как он выпадал из стройных рядов помощников партии. Наконец Витя решился и в классе его приняли: собрали комсомольское собрание, Галка сказала, что Сонкин созрел и все проголосовали. Осталось утвердить решение первичной комсомольской организации на комсомольском комитете школы.
В назначенный день, после уроков собрали комитет, и, в числе других желающих вступить в ВЛКСМ, заслушали Витю. На вопрос, почему он решил стать комсомольцем, нужно было ответить: «Я хочу быть в первых рядах строителей коммунизма»! Но… Витя забыл текст и сказал, что Галка пристала, как банный лист: «Вступай, да вступай», вот он и захотел. Голосовали единогласно и еще одним комсомольцем стало больше.
Различные курточки умела шить моя бабушка Гликерья Порфирьевна, а когда не хватало материала, она комбинировала.
Особым шиком считалось иметь сатиновые темно-синие шаровары с двумя карманами спереди на молниях. Эго был предмет зависти. Такие были только у Саши Стрельцова.
Правда, он их испортил в первый же день, как только надел.
Мы играли у бабушки во дворе в подкидного, но неожиданно пошел дождь и мы перебрались в коридор, где была открыта ляда для проветривания и осушки погреба, в котором стояли две бочки под солку. Места было мало и нам пришлось устраиваться на корточках. И вот в самый разгар игры, когда Саша удачно отбился, напевая какую-то мелодию со словами «аппа-папа», он неудачно передвинулся, потерял равновесие и в положении сидя упал в погреб и попал между бочками. Конечно, Саша себе ничего не повредил, кроме шароваров, которые на заднице лопнули таким образом, что ремонту уже не подлежали.
Когда мы отошли от шока, все очень долго смеялись. Этот случай мы вспоминаем до сих пор. А «аппа-папа» стало его выходной арией. Как только мы встречаемся, сразу напеваем это буквосочетание, без мотива и ритма.
Еще один курьезный случай связан с одеждой. В Павлоград приехал зверинец.
Это было почти событие. Его расположили на рынке, как раз напротив СШ № 2. Решили сходить на зверей посмотреть, себя показать.
Надо сказать, что Саша Стрельцов был круглым отличником. Валентина Филипповна, его мама, одела Сашу по случаю: белая рубаха, пионерский галстук, пиджак, т.е. все, как положено.
Осматривая животных, мы подошли к загону, где паслась лама. Она нас заинтересовала — как верблюд, только без горбов. Когда она подходила ближе, слышалось какое-то клокотание у нее в горле, а Вася в это время пытался раздразнить диковинное животное. стоя за спиной у Саши. Зверинец был небольшой, зверей мало, и мы осмотрели все несколько раз и вновь вернулись к ламе.
Видно, пока мы ходили смотреть других зверей, ламу кто-то также дразнил, как Вася, потому что когда мы подошли, она подбежала к Саше, наверное, ее привлек красный галстук, и плюнула чем-то пенистым, желто-зеленым. По объему примерно пивная кружка. Попала очень точно, видно у лам это отработано. Вася от смеха просто упал, а Саше было не до шуток. Он сначала обиделся, но потом, как-то очистившись от липкой слюны, хохотал вместе с нами.
Кстати, Саша окончил школу с золотой медалью, затем университет и впоследствии стал директором завода.
Зимой родители заставляли надевать фуфайки и валенки, к которым мы умудрялись привязывать коньки.
Коньки, доступные нам, были трех типов: «дутыши» — сейчас в них играют в хоккей с мячом, «снегуры» — плоские с загнутыми носками и «пионеры» — плоские с острыми носами.
Все они привязывались к валенкам и ботинкам веревками. Высшим шиком считалось иметь «пионеры» и «снегуры» на ключах. В каблуках ботинок высверливалась дырка для вставки задника конька, а к подошве на зажимах, крепилась подошва конька и с боков коньки заживались ключом. Ботинки физически деформировались и такого катания хватало на несколько раз. Просто нужно было менять ботинки.
Дедушка привез мне «снегуры» на ключах из Днепропетровска, которые стоили 14 рублей сталинскими деньгами (1 рубль 40 копеек хрущевскими), так как других в продаже не было, и мы с батей прикрутили их к ботинкам. Отец напильником сделал на носках коньков заусеницы, на всякий случай. И вот я решил опробовать то, что получилось. Я надел коньки и вышел во двор, где была замерзшая лужа, и зразу решил стать на носки, держа руки в карманах фуфайки. Только я это сделал, ноги мои отъехали назад и я со всего маху ударился лицом об лед. Губы мои оказались разбитыми и лопнувшими в нескольких местах. Часть их застряла между зубов, нос искривился и я всю жизнь живу с искривленной носовой перегородкой.
Больше я на «снегурах» не катался.
Я вернулся домой и мама чуть не упала в обморок. Только вышел и сразу мордой об лед. Оригинально!
Спортивных костюмов, как таковых, не выпускалось вплоть до конца 50-х. Из обуви считались шиком китайские кеды стоимостью 4 рубля, наши советские были менее удобными. 4 рубля стоили и трикотажные спортивные костюмы — футболка и штаны, у которых колени сразу вытягивались. В народе они назывались просто «трениками» и практически были на каждом.
Мы летом предпочитали эти штаны, закатанные до колен, босые ноги и голый торс, и так одевались до 10 класса. Конечно, вечером на нас были рубашки и те же кеды, а с утра — опять свобода. Главное, чтобы был велосипед, к нему привязанные удочки, сумка с червями и коробок с солью. Воду пили прямо из речки. Если ездили на рыбалку подальше, помидоры и огурцы рвали в колхозных огородах. Главное — не вандалить, а сорвать столько, чтобы заморить червячка.
Вообще на бытовую сторону жизни мы не обращали внимания, это было не главным. С утра и до позднего вечера мы были заняты: рыбалка, купание, тренировки, опять купание, карты, поездка на велосипедах в ближайшие леса, купание, рыбалка, кратковременный сон и …все сначала, И мы от этого не уставали.
Сейчас, когда я наблюдаю в метро за отдельными представителями современной молодежи, создается впечатление, что часть ее стала средним родом. Низкорослые, в наушниках, все слушают одно и тоже — «цуги-цуги», без мелодии и мотива; сережки в ушах, в носу — железяки, губы, брови и даже языки тоже с кольцами, волосы сплетены в какие-то косички и не промыты; штаны спущены, мотня ниже колен, за спиной рюкзаки с торчащей бутылочкой энерджайзиков, в руках мобильники с играми. Они вызывают чувство брезгливости. Но они страшны своей массовостью.
Надо сказать, что отцы наши участия в воспитании не принимали, из-за строительства «светлого будущего» у них времени на семью не оставалось.
Я вспомнил, что когда я ехал поступать после школы в Тульский механический институт, отец узнал об этом в последнюю очередь, фактически в день отъезда.
Просто мама пришла с базара и сказала, что надо ехать в Тулу, так как туда много едет поступать павлоградцев, и что там небольшой конкурс. Ей об этом сказали знакомые, чьи мужья работали на Павлоградском механическом заводе (ПМЗ).
Если честно, мне были до фонаря эта Тула и это поступление, но я понимал, что детство кончилось и уже не вернется. Поэтому послушал маму и уехал из дома, когда мне не было еще и 17 лет. С тех пор, а точнее с августа 1961 года, я бываю на своей родине только наездами.
Когда я учился в школе, на каждых соревнованиях по плаванию или водному поло ко мне подходили преподаватели кафедр физподготовки целого ряда ВУЗов и предлагали поступать к ним. Это были днепропетровские горный, медицинский и металлургический институты, университет, киевский институт физической культуры и другие. Мне было все равно, куда идти учиться дальше, но меня мама нацеливала на то, что мужчина должен быть обязательно инженером, как мой дядя Александр из Челябинска, который в 25 лет стал главным технологом завода, а в 29 — директором. Так вот в технические ВУЗы у себя на Украине я поступить не мог, нужен был, по приказу все того же Хрущева, производственный стаж не менее 2 лет. Он и сюда влез, зараза!
А между прочим, мы с 5-го класса проходили эту самую производственную практику, сначала столярную, затем слесарную и даже в 10-м классе сдали экзамен на электромонтера. Наглядные пособия по черчению и математике мы делали сами. Я не говорю уже о гербариях.
А где взять в 16 лет этот настоящий производственный стаж? Нужно было идти работать 2 года, затем пытаться поступать, за-
быв все, что с таким трудом учителя вбили в голову за 10 лет школы, потом Армия (туда бы точно взяли без экзаменов), женитьба, съемная квартира, дети, обязательная нужда, потом своя квартира, мебель, накопительство на сраные «Жигули» или «Москвич», опять нужда, пенсия, нищета и …конец. К сожалению, такая жизнь была еще не самой плохой. Примеров таких много.
Поэтому в Тулу поступать было более целесообразным, так как там студенты работали и учились первые 1,5 года, зарабатывая этот самый хрущевский стаж. Такую категорию студентов называли дневники-вечерники. Учились и работали по сменам. Обычная дурь наших политиканов-экспериментаторов, возведенная в ранг экономической целесообразности, о которой сейчас помнят только те, кого это коснулось.
В начале 90-х оказалось, что профтехобразование в стране не нужно вообще. Правительство Егора Гайдара заявило о том, что в условиях рыночной экономики жизнь сама определит, какие рабочие специальности будут востребованы. В результате каменщиками и штукатурами стали гастарбайтеры из Средней Азии. Они же сварщики, отделочники. Таксисты прибыли из Армении и Азербайджана. Одежду и обувь от «мировых производителей» лепят вьетнамцы. Китайцы со своими товарами заполонили все, не говоря уже о нашем Приморье. Рынки разделены между азербайджанцами, дагестанцами и узбеками. Дворниками стали таджики. А гордые россияне заняты выработкой национальной идеи. Каждому свое!
С тех давних времен я начал больше задумываться над происходящими процессами и до меня дошло, что наше руководство в своем большинстве способно только на проведение опытов над народом. В очередной раз я в этом убедился, когда меня в феврале 1963 года со 2-го курса института призвали (не предложили!) на 2-й курс Черноморского высшего военно-морского училища им. П.С Нахимова (ЧВВМУ), сославшись на секретное постановление того же правительства. Вы заметили? Опять Никита!
Спросил отца, как это может происходить, он мне популярно объяснил, что он в моем возрасте уже был офицером и воевал, а в 19 лет получил тяжелейшее ранение. Ну, что тут скажешь? На этом консенсус был достигнут.
Когда я начал работать в Туле на заводе Штамп учеником слесаря-ремонтника, я впервые узнал, что я хохол. Меня это несколько озадачило. В Павлограде мы чудесным образом уживались с русскими, евреями, белорусами, поляками, армянами, румынами, цыганами и другими, и никто никогда не думал о национальностях.
А когда интересовались, почему я приехал к ним учится, отвечал, что приехал учить их правильной русской речи. Туляки говорили: «ехай, у меня вся тела такая* Манькя, вермут* с ударением на последний слог и т.д.
Но вскоре все стало на свои места.
Вместе с тем* это дало мне много. Я усвоил раз и всю жизнь, что за дальнейшую судьбу надо бороться, надеяться только на себя. Я ни в какие эксперименты не верю а точно знаю, что если обещают дать, то отнимут в несколько раз больше.
В отличие от коммунистов, которые пытались что-то создавать свое, пусть неуклюжее, громоздкое н непонятное (кроме экспорта революции, конечно), и кого-то догонять и перегонять (эра Хрущева проходила под лозунгом: «Догнать и перегнать Америку!»), нынешние пока только заняты выполнением собственных планов — воровать, воровать больше, воровать изобретательнее, воровать изощреннее. Тогда зачем идти во власть? Не строить же, когда есть еще что ломать и продавать!

Из книги Леонида Грищенко «От Павлограда до Исламабада»

При использовании материалов сайта гиперссылка на pavlonews.info обязательна

No comments yet.

Имя (required)
E-mail (required - never shown publicly)
URI
Your Comment (уменьшить размер | увеличить размер) Вы можете использовать теги <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong> в своих комментариях.