Loading...

Александр Теслев: как нас из пионеров выгоняли

17 марта 2013

Учились мы в четвертой школе, в четвертом классе.
Как-то на большой перемене идем с Иваном Рябовым домой на обед (дома-то рядом!). Навстречу не спеша едет машина: помню, четырехсотый «Москвич».
Рядом с дорогой лежит связка прутьев от старой метлы. И вдруг Иван хватает эти прутья, и швыряет «Москвичу» на лобовое стекло. Герой! Посмеявшись, убегаем.
А водитель Москвича пошел в школу, нажаловался.
Приходим с перемены — нас строят, приходит тот водитель, и быстро нас опознает.
Старшая пионервожатая тут же придумывает, как нам наказать: исключить из пионеров.
Спрашивает:
- Где ваши пионерские галстуки?
У меня оказался в кармане, а Иван дома забыл. Заставили принести из дому.
Собирают совет отряда, вызывают нас:
- Исключить из пионеров!
Помню, что мы были довольны: теперь не надо тот галстук каждый день гладить и в школу носить!
Недели через две та же вожатая встречает нас в школе:
- А где ваши пионерские галстуки?
- Так вы ж нас исключили!
Заводит она нас в свой кабинет, там открывает сейф, достает наши галстуки и отдает нам.
Снова пионеры!

ПОБЫСТРЕЕ НАДО!

Сколько себя вспоминаю маленьким — всегда в моих воспоминаниях — друг тех времен, сын бывшего главного инженера полигона Ивана Ивановича Рябова, тоже Иван Иванович.
Пошли мы как-то на кучугуры (пески в районе нынешнего завода ПЗТО — авт.), стали рыть себе там «капониры» (укрытия). Вырыли, хорошо получается! Стали рыть вдобавок еще и ходы сообщения. Старший брат Ивана Эдька был посильнее, вырыл себе целый «дворец».
И поплатился: на него обрушился весь пласт.
Иван бежит, кричит нам:
- Помогите, братана завалило!
Мы все: Юрка Сухинин, Валерка Королев и я бросаемся на помощь. Рыли быстро, сначала лопатками, а потом руками. В конце концов — откопали.
Эдька пришел в себя, обтрусил песок с одежды, а потом как заедет брата Ивана по морде!
Тот:
- За что???
- Медленно раскапывал!

ИЗ БАРАКОВЦЕВ — В КРАСНОДОМЦЫ

Где-то в 1952 году полигон отремонтировал трехэтажный дом на улице Тельмана,1. В новые квартиры переехало начальство, а в их освободившиеся, на Тельмана, 4 — мы, то есть Теслевы и Великие. Мы переехали в квартиру Разбегаевых, а Великие — в квартиру Турбининых.
И хоть после бараков новые квартиры были хоромами, там даже туалетов не было: все нужды надо было справлять в общественном сортире во дворе. Помню, у Турбининых в проеме вместо туалета стояла бочка с засоленными огурцами.
Вскоре в гости пришли Иван Рябов и Юрка Сухинин, и позвали нас на церемонию «Посвящения в краснодомцы».
(От автора: Баракковцы — жители района полигона примерно по нынешней улице Почтовой, а краснодомцы — жители улиц Тельмана и Достоевского)
И вот нас принимают в краснодомцы. Обряд ребята-краснодомцы проводили «одетые» как воины-индейцы: раскрашенные, голые по пояс, босые, с копьями в руках.
Вместо копий использовались металлические прутья, расклепанные на концах до копьеобразного вида: их стащили во дворе механического цеха (будущего цеха 211).
То, что они предназначались кому-то для оградки могилки на кладбище, никого не волновало: нам нужнее!

ЭДЬКИН «КАБИНЕТ»

Жилищное хозяйство полигона восстановили, наверное, только к концу 50-х, а до того многие здания стояли разбитыми еще с военных времен.
Помню, Эдька Рябов устроил себе «кабинет» в подъезде дома на Тельмана, 6/2 со стороны ул.Достоевского. Тогда там были развалины, второго этаже не было вообще, а третий еще и не проектировали. На уцелевшем обломке плиты стоял какой-то ящик, выполнявший функции стола, а рядом с ним — ящик поменьше: стул.
Из этого закутка рассылались команды мальцов по улицам «сшибать бычки», то есть собирать окурки. В одну из команд входил и я. Мы ходили в майках, и собирали окурки за пазуху: было удобно из и собирать, и транспортировать в «кабинет», а потом можно было быстро привести «одежду» в порядок, в крайнем случае — постирать.
Возвращались мы с пазухами тех окурков, и ссыпали их у «командира». Тот осматривал «добычу», выбирал себе самые «жирные», а нам давал самые маленькие, «губопечки».
Там же учил курить взатяжку: «И-и-и-и-и… Мамка идет!!!»

ХВОСТАТЫЕ МАТЕРЩИННИКИ

Мой старший брат Владька увлекался строительством моделей самолетов. Где-то отец доставал ему бамбук, пергамент и даже папиросную бумагу.
А меньшие братья в своей страсти до самолетов не дотягивали, обходясь воздушными змеями, которые они научились делать просто и быстро. Благо, материалы были: дранка с потолков торчала изо всех разбитых квартир, пергамент выпрашивался у брата, а на хвост цепляли старый чулок. И — (особый шик) — на том чулке писались матюки.
А я тогда еще и читать не мог, но очень гордился, что змеи братьев уходят в небо с матюками.

СТЕКЛЯШКИ ДЛЯ КАЛЕЙДОСКОПОВ

Станция «Павлоград-2» стояла разбомбленная, разрушенная, нежилая. И железной дороги рядом не было вообще, только насыпь оставалась.
Внутри стации везде валялся разный хлам. А нам, пацанам, того и надо было: мы приспособились в этом хламе искать разноцветные осколки стеклышек, от семафоров, коториы мы применяли для изготовления калейдоскопов (ровные прозрачные стекла мы брали из обрезков, добываемых в стрйцехе. Но и битые разноцветные стекла так просто не валялись, их надо выло еще найти!
Мы с Иваном приспособились: с помощью веревки залазили внутрь помещения станции, а там уже среди полуразбитых перекрытий, обрезков труб и арматуры, хлама и мусора выискивали то, что нам надо.
Однажды, когда Иван был под самым потолком, он сорвался, и полетел вниз. К счастью, никакой арматурины или трубы ему по пути не попалось, в внизу валялась ржавая духовка от печки, на которую он и упал. Эта духовка его и спасла: она самортизировала удар, и Иван отделался лишь несколькими «подряпинами». А ведь все могло закончится хуже, гораздо хуже!

ИНДЮКИ МАГЕРГУТА

Главный бухгалтер полигона Залман Вульфович Магергут с женой Викторией Николаевной были заметными личностями поселка. Их дети — сын Валерий и дочь Надя учились в школе с моими старшими братьями. Магергуты первыми на полигоне завели индюков. До того никто здесь об этих птицах не знал, может быть, только в книгах читали. А после уже индюков держали многие.
Помню, как хозяин семейства: лысый, с большим животом, в соломенном брыле созывал своих питомцев:
- Пуль-пуль-пуль-пу-у-уль!
Еще помню, как он возмущался, когда увидел, как его индюк с явными сексуальными намерениями полез на утку. Возмущению Залмана Вульфовича не было предела!
Еще был случай точно анекдотический. Тогда в летнее время многие полигоновцы делали наливку из вишен. И вот кто-то выбросил вишни из наливки прямо возле мусорки. Индюки это дело склевали, опьянели, и повалились с ног долой.
Виктория Николаевна вышла на улицу — валяются ее индюки на земле. Подумав, что птиц отравили завистливые люди, она повыбрасывала их всех в деревянный ящик, стоящий рядом для пищевых отходов.
А утром услышала какой-то шум и индюшиные крики из ящика. Открывает — а там ее питомцы, живые и здоровые, только с похмелья.
Весь полигон потом смеялся, и поддевал Магергутов:
- Что ж вы, индюков напоили, а опохмелиться не дали!

При использовании материалов сайта гиперссылка на pavlonews.info обязательна

Комментариев нет.

Имя (обязательно)
E-mail (required - never shown publicly)
URI
Ваш комментарий (уменьшить размер | увеличить размер) Вы можете использовать теги <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong> в своих комментариях.